История

Гапон Г.А._

Георгий Гапон. История моей жизни. Извлечения

<...> Я прочёл рабочим перечень наших требований, написанный в дополнение к просьбе об обратном приёме четырёх уволенных рабочих.

Содержание прочитанного было следующее:

1) цена на контрактные работы (срочные) должна быть устанавливаема не произвольным решением мастеров, а по взаимному соглашению между начальством и делегатами от рабочих;

2) учреждение при заводе постоянной комиссии из представителей администрации и рабочих для разбора всех жалоб, причём без согласия комиссии никто не мог быть уволен;

3) восьмичасовой рабочий день: на этом пункте не настаивали, откладывая его до выработки соответственного законодательства;

4) увеличение подённой платы женщинам до 70 коп. в день;

5) отмена сверхурочных работ, за исключением добровольного соглашения, и тогда - двойная плата;

6) улучшение вентиляции в кузнечных мастерских; 

7) увеличение платы чернорабочим до одного рубля в день;

8) никто из забастовавших не должен пострадать; 

9) за время забастовки должно быть заплачено. 

Все пункты были приняты...

Вечером 8 января в одном из помещений рабочего клуба собрались многие представители социал-демократической и социал-революционной партий. Несмотря на страшную усталость, я не мог не говорить с ними о нашем деле. "Решено, что завтра мы идём, - сказал я им, - но не выставляйте ваших красных флагов, чтобы не придавать нашей демонстрации революционного характера. Если хотите, идите впереди процессии...

Из разговоров с рабочими я вынес впечатление, что большая часть рабочего населения столицы собирается принять участие в завтрашней демонстрации. На одном из митингов одна старушка спросила меня: "А что, если царь-батюшка долго к нам не выйдет? Мне сказали, что его нет в Петербурге".

- Да, - ответил я, - но он недалеко, в получасе езды от Петербурга. Мы должны ожидать его до глубокой ночи, и вам лучше взять с собой что поесть.

И они взяли с собой хлеб, а не оружие.

* * *

В 10 часов, как я назначил, собралась огромная толпа. Все, безусловно, были трезвы и пристойны, очевидно, сознавая всё значение этого дня как для рабочих, так и для народа. Те, которые ещё не знали содержания петиции, брали, чтобы прочесть её.

Перед выступлением процессии... стало ясным, что за ночь весь Петербург превратился в военный лагерь. По всем улицам двигались войска.

<...> Когда процессия двинулась, полиция не только не препятствовала нам, но сама без шапок шла вместе с нами, подтверждая этим религиозный характер процессии. Два полицейских офицера, также без шапок, шли впереди нас, расчищая дорогу и направляя в сторону встречавшиеся нам экипажи. Таким образом подходили мы к Нарвской Заставе. Толпа становилась всё больше и больше, пение более внушительным и вся сцена более драматичной. Наконец, мы находились всего в двухстах шагах от войск. Ряды пехоты преграждали нам путь, впереди пехоты стояла кавалерия с саблями наголо. Неужели они тронут нас? На минуту мы смутились, но затем снова двинулись вперёд.

Георгий Гапон

Георгий Гапон

Вдруг сотня казаков бросилась на нас с обнаженными саблями. Итак, значит, будет бойня. Сообразить что-либо, отдать приказание, тем более выработать план какой-либо не было времени. Раздался крик ужаса, когда казаки обрушились на нас. Передние ряды расступились направо и налево, и казаки пронеслись по образовавшемуся проходу, рубя на обе стороны. Я видел, как подымались сабли и мужчины, женщины и дети падали как подкошенные. Стоны, проклятья и возгласы наполнили воздух. По моему приказанию передние ряды снова сомкнулись за казаками, которые, проникая всё глубже и глубже в толпу, выехали, наконец, с противоположной стороны. Снова торжественно, но уже с яростью в сердце, мы двинулись вперёд. Тем временем казаки, повернув лошадей, снова стали прорезать толпу в обратном направлении. Промчавшись, они направились к Нарвской Заставе, где ряды пехоты, расступившись, чтобы пропустить казаков, снова сомкнулись. Мы всё продвигались вперёд...

Наконец стрельба прекратилась. С несколькими уцелевшими стоял я и смотрел на распростёртые вокруг меня тела. Я крикнул им: "Встаньте", но они продолжали лежать. Почему же они не встают? Я снова посмотрел на них и заметил, как безжизненно лежат руги и как по снегу бежали струйки крови. Тогда я всё понял.

Событие 9 января не осталось без влияния на народ. Оно вызвало видимую перемену в его настроении. Вид сотен безоружных и невинных жертв переполнил чашу народного терпения. Не успевали разгонять толпу, как она снова собиралась в другом месте, ораторы-революционеры, до того дня нежеланный элемент среди рабочих, находили массу слушателей. "Не стоит идти к Зимнему дворцу, - говорили они, - вы видите, что царь не хочет принять вашей петиции. Мы ничего не добьёмся от него с пустыми руками. Мы должны быть вооружены". В ответ на это с разных концов толпа кричала: "Дайте нам оружие!" Разбившись на малые группы, толпа двигалась по соседним улицам, останавливая проезжавших офицеров и полицейских, и отнимала у них оружие.

<Георгий Гапон. История моей жизни. М., 1990> 

Война  Дворцы  Демократия  Добро и Зло  Забастовка  Закон  История  Казачество  Копейка  Кровавое воскресенье  Народность  Партия  Полиция  Революция  Рубль  Санкт-Петербург  Социал-демократия  Социализм  Социальная революция  Царь  Цена равновесная  Эсеры  Гапон Г.А.

SM